«Есть просторы для роста налогов». Экономист Мовчан, миллиардер Троценко и эпидемиолог Минздрава о последствиях COVID-19
О помощи бизнесу, предложенной Путиным и правительством
Андрей Мовчан:
Идея в два раза снизить страховые взносы для бизнеса хорошая, но сильно недостаточная. Все эти компании, оказавшиеся без клиентуры и сбыта, не смогут платить ни 15%, ни 30% [текущий уровень страховых взносов для работников малых и средних предприятий]. Для того, чтобы малому и среднему бизнесу выжить, нужно было бы вообще убрать все налоги, возможно, помочь деньгами, взяв на себя часть зарплат рабочих. Кредиты на выплату зарплат — хорошая идея, если это будут длинные и беспроцентные кредиты, которые можно будет погашать с прибыли. Если же это будут обычные для России кредиты со ставкой под проценты на короткий период, то это плохая идея. Потери этих компаний будут такими, что никакой дискуссии вести будет нельзя. Они будут просто закрываться.
И президент, и правительство понимают всю серьезность ситуации. Заверить группу населения, у которых нет сбережений, что их жизнь будет возможна — это невероятно важно.
О новых налогах
Роман Троценко:
Россия была одной из немногих стран, где проценты по банковским вкладам не облагались подоходным налогом. Эта мера социально-справедливая, поскольку это касается в основном людей с высокими доходами и выше среднего. Это правильно и говорит о том, что правительство ищет меры поддержки и источники их финансирования надолго. То есть это не пройдет за два месяца. Они готовятся к зиме.
Разумная часть населения выберет вариант остаться с банками — с высокими депозитными ставками, и да, платить НДФЛ. Никакого другого варианта и не будет: либо вы снимаете банковский вклад и храните его, что называется, под подушкой в рублях или долларах и не получаете ничего, либо вы платите 13% с полученных процентов. Причем проценты депозитные очень высокие. Такие проценты вы не найдете нигде.
«Худшее впереди»: предсказавший кризис экономист назвал 4 заблуждения о коронавирусе
Андрей Мовчан:
Достаточно странно, на мой взгляд, что у нас ввели налог на депозит. Это будет выталкивать людей из российских банков в иностранные ценные бумаги и способствовать тому, что мы будем еще и обеднять свою финансовую систему. Сегодня люди являются источником денег. Они находятся на втором месте после нефти. Но нефть сегодня явно не является источником сверхдохода, значит, надо взять все, что можно, с граждан. И это брать будут. В России есть еще огромные просторы для увеличения налогов. Скажем, на недвижимость, на движимое имущество, на состояние, увеличение подоходного налога, прогрессивного подоходного налога.
Всадник 2020: что ждет российский бизнес в период нестабильности
Вопрос, какие дальше налоги будут вводить для того, чтобы поднимать ресурсы. Но Россия — богатая страна, имеет большие резервы. Она не дотратила триллион рублей в прошлом году из бюджета. У страны сейчас есть средства, чтобы бороться с эпидемией. Это и средства Фонда национального благосостояния, и возможность увеличивать государственный долг, провести более мягкую денежную политику, в конце концов. Государство имеет достаточно возможностей, чтобы годовые проблемы с ВВП из-за эпидемии перекрыть, не атакуя сбережения граждан и их доходы. Тем более этих сбережений совсем мало. Нам бы эти доходы населения поберечь.
О вероятности возвращения коронавируса в будущем
Роман Троценко:
Такие эпидемии будут возвращаться, но человечество будет учиться взаимодействовать, искать новые технологии. И на будущее мы будем чуть лучше готовы.
Андрей Мовчан:
Ситуация с COVID-19 с вероятностью на 99,9% не повторится, поскольку будет разработана вакцина. Здесь надо задавать другой вопрос — возможны ли другие эпидемии с другим возбудителем? И они, конечно, возможны. Есть надежда, что, когда в следующий раз какая-нибудь эпидемия появится, государства уже будут более скоординированы. Есть также надежда, что большие деньги пойдут сейчас в область вирусологии, иммунологии, пойдут в том числе и частные деньги. Это будет модно в ближайшее время. Деньги под это будут давать и правительства, поскольку выбранные лидеры должны будут отчитываться перед избирателями. И наверное, если в ближайшее 10 лет придет похожая эпидемия, мы к ней будем лучше готовы и сможем ей быстрее отвечать.
О каникулах и карантине
Николай Брико:
У нас, к сожалению, нет других мер, кроме изоляционных и карантинных. Ведь при этой инфекции нет мер специфической профилактики, нет доказанных средств лечения. И наши меры эффективны. Это видно на примере Китая: меньше чем за три месяца оборвать цепь распространения вируса. Да, это были беспрецедентные меры, но они были эффективны. В мировом плане такие меры нельзя ввести невозможно. Эксперты говорят, что тогда нужно будет прервать все мировые контакты на четыре недели, а это невозможно.
Послание президента с каникулами — своевременная мера, поскольку средний инкубационный период длится 5,1 дня. А 7-8 дней (как раз время каникул, объявленных Путиным) — это уже серьезная мера для того, чтобы прервать цепочку распространения вируса.
О ценовой войне на рынке нефти
Андрей Мовчан:
Мне кажется, это война, которую Россия объявила сама себе. Я надеюсь и полагаю, что Россия скоро сама эту войну и закончит. Потому что она достаточно бессмысленна.
О кризисе
Андрей Мовчан:
Чем хорош кризис, связанный с коронавирусом? Тем, что он не имеет никакого отношения к экономике. Это кризис, который пришел в экономику извне, который приходит в экономику с необходимыми, во многом правильными, но политическими решениями. Он не затрагивает ни активов экономических, ни логистических цепочек экономических, ни потребления в долгосрочной перспективе, ни производства в долгосрочной перспективе, ни тех законов, которые мы выработали на сегодня в экономическом пространстве. Он даже, скорее, наоборот в каком-то смысле заставляет государства повернуться друг к другу, опять действовать согласованно. Как видите, уже торговая война между Штатами и Китаем осталась в далеком прошлом. Никто о ней уже не думает и думать не будет.
План «по поддержанию штанов»: что не так с президентским пакетом помощи бизнесу
О мире после пандемии
Роман Троценко:
Мир не будет отличаться от того, каким он был. Увеличится доля государства, прекратят существование компании, у которых отсутствовал положительный денежный поток. Будет шаг назад, back to basics — к фундаментальным ценностям и основам бизнеса. Потому что бизнес — это осмысленная деятельность по созданию прибавочной стоимости, а не просто по сжиганию денег акционера. Поэтому думаю, что любая такая экономическая проблема приведет к массе сложностей и порой даже трагедий личных и корпоративных. С другой стороны, будет очищение. Все нездоровые вещи, которые носили раздутый характер, уйдут с рынка.
О восстановлении после коронавируса и кризиса
Андрей Мовчан:
Коронавирус — он пришел, он уйдет. Он оставит за собой убытки и множество банкротств, ВВП сократится в этом году очень сильно и придется восстанавливать какие-то куски финансовых систем. В менее развитых странах это будет сложнее. В России будет проще, потому что в России запасов достаточно много для того, чтобы поддержать финансовые системы. В США, я думаю, с финансовыми системами ничего страшного не произойдет.
Дальше мы увидим инвестиционный и потребительский бум. Весь отложенный спрос вернется обратно на рынок. Все отложенное производство вернется. Будет так называемая послевоенная эйфория. Есть такой симптом, мы его видели после действительно крупных войн, когда и экономика, и потребление росли темпами, опережающими рациональные. Мы увидим очень бурный рост финансовых рынков, потому что ставки сильно снижены и их не скоро повысят.
Я хочу надеяться, что это будет 2021 год. Я надеюсь, что и новая вакцина, и какие-то помогающие лекарства, и медицинская система поддержки больных начнут работать к концу 2020 года, и 2021-й уже будет годом восстановления.
«Стрижка» депозитов на 100 миллиардов: сколько крупные вкладчики заплатят за коронавирус
Конечно, будут и различные мелкие изменения. Многие люди и процессы перейдут в онлайн и обратно уже не вернутся. Скорее всего, мы не увидим таких цен на нефть, как в 2019 году. Скорее всего, мы не увидим таких безрассудных уровней роста, которые были на финансовых рынках до этого. Мы увидим больше инвестиций в здравоохранение и значительно большую роль государств. Государства — это такие организмы, которые очень редко уходят обратно с мест, которые заняли. Сейчас, в процессе эпидемии, государства займут очень большие территории и в экономике, и в социальной жизни. И, конечно, обратно они отходить не будут. Все налоги, которые будут введены в России, никуда не денутся. Возможно, будут введены новые налоги в процессе.
Черные лебеди—2020: какие глобальные катаклизмы ударят по России и рублю в новом году
Черные лебеди—2020: какие глобальные катаклизмы ударят по России и рублю в новом году
В 2020 год российская экономика входит достаточно уверенно с точки зрения устойчивости к внешним рискам. По словам ректора РЭШ Рубена Ениколопова, проблемы в мировой экономике не должны вызвать катастрофы в России, «поскольку у нас, в первую очередь, большие резервы». В 2019 году объем международных резервов России впервые с 2014 года превысил $500 млрд. К началу декабря золотовалютная подушка безопасности достигла $546,6 млрд.
Однако внешние риски способны скорректировать траекторию российской экономики. ЦБ в своем обзоре финансовой стабильности в начале декабря указывал , что основные риски для российской экономики связаны именно с внешними факторами — «обострением торговой и геополитической напряженности, более глубоким замедлением глобального роста, снижением внешнего спроса на товары российского экспорта».
Forbes попросил экономистов назвать факторы глобальной повестки, которые могут нанести наибольшие потери для экономики России.
Ярослав Лисоволик, глава Sberbank Investment Research: «Один из самых главных рисков 2020 года — это торговые войны, которые уже сказались на финансовом рынке и привели к росту волатильности валютных курсов. Если торговые войны продолжатся, ситуация будет напоминать американские горки: после периода относительной стабилизации будет следовать эскалация отношений, и возможного решения пока не просматривается».
Сергей Алексашенко, бывший зампред ЦБ: «Главный риск для глобальной экономики — это новый раунд торговых войн из-за позиции США или из-за неспособности апелляционного суда ВТО выполнять свою роль. В последние 40 лет глобализация была двигателем экономического роста, поэтому разворот политики от глобализации в сторону защиты собственных рынков назад неизбежно притормозит глобальный экономический рост. Для России низкие темпы роста — это серьезный риск, поскольку это обуславливает стагнацию уровня жизни».
Татьяна Евдокимова, главный экономист Нордеа Банка: «Основные риски связаны с продолжением замедления глобальных темпов роста, которое наблюдалось в 2019 году. Триггером замедления могут стать новые раунды эскалации торговых войн, напряженность по которым в последние несколько месяцев немного снизилась. Для России данный сценарий неприятен тем, что он ограничивает потенциал роста цен на нефть, а также препятствует выполнению цели по наращиванию несырьевого экспорта из-за слабого внешнего спроса».
Андрей Мовчан, инвестменеджер, основатель Movchan's Group: «Нарастание конфликта между США и Китаем в торговой области приведёт к более сильному замедлению мировой экономики и снижению стоимости ресурсов, но маловероятно, что нефтяные цены упадут ниже уровня отсечения по бюджетному правилу. Ни Вашингтону, ни Пекину сильный торговый конфликт не выгоден».
Ярослав Лисоволик: «Среди более драматичных вариантов — риск существенного замедления мировой экономики и глобальной рецессии. Базовый сценарий МВФ предполагает самые низкие темпы роста на 2020 года за 10 лет — 3,5%. Замедление мировой экономики ослабит внешний спрос на российские энергоносители, поспособствует замедлению российской экономики и увеличит отток капитала. Скорее всего, замедление в 2020 году мировой экономики будет происходить без резкого проседания и скатывания в рецессию. В американской экономике, зависящей от потребительского спроса, ситуация вероятно останется благоприятной. Для европейской экономики существенным фактором будет влияние Brexit. Для КНР главным фактором рисков остается задолженность государственного и корпоративного секторов».
Валерий Черноокий, профессор РЭШ: «Торговые войны между США, Китаем и ЕС, выход Великобритании из Евросоюза, структурные и долговые проблемы в китайской экономике грозят снижением мировой торговли. Экономики Германии и Италии уже сегодня балансируют на грани рецессии. И хотя сценарий острого финансового кризиса наподобие кризиса 2008 года остается маловероятным, замедление мировой экономики может привести к снижению спроса на российский экспорт и падению цен на нефть и другие сырьевые ресурсы».
Максим Буев, проректор РЭШ: «Велика вероятность того, что в 2020 году мы, наконец, увидим начало рецессии в Европе или США, которые способны скорректировать траекторию экономики».
Татьяна Евдокимова: «Серьезный риск — это выход Великобритании из Евросоюза без соглашения, который способен значительно замедлить мировую экономику. Но вероятность такого сценария в последнее время снизилась».
Татьяна Евдокимова: «Ряд валют развивающихся стран могут оказаться под давлением. В последнее время нестабильность была особенно заметна в отношении латиноамериканских валют, в связи с акциями протеста и преддефолтным состоянием Аргентины. В случае существенного ослабления валют стран Латинской Америки может произойти отток капитала с развивающихся рынков, что может стать умеренным негативом для рубля».
Андрей Мовчан: «Существуют риски возникновения проблем в странах Латинской Америки, которые способны привести к значительной коррекции на финансовых рынках, что спровоцирует уход инвесторов-нерезидентов с российского рынка и скажется на стоимости рубля».
Олег Шибанов, профессор финансов РЭШ: «Одним из рисков будут президентские выборы в США. Дональд Трамп провел противоречивые, но экономически успешные четыре года: безработица на очень низком уровне, рынок акций значительно подорожал. В результате его шансы остаться на посту кажутся довольно высокими. Тем не менее, второй срок Трампа, вероятно, будет менее экономически сильным, хотя президент может продолжить налоговые реформы и изменения на рынке труда».
Рубен Ениколопов: «Именно из-за выборов в США вероятность начала кризиса в этой стране в 2020 году довольно низкая».
Ярослав Лисоволик: «Цены на нефть могут снизиться до $55 за баррель».
Сергей Алексашенко: «Падение цен на нефть является главным риском для российской экономики: это вызовет инфляцию и новый виток падения доходов населения».
Андрей Мовчан: «Геополитический риск обострения отношений на Ближнем Востоке, связанный с отношениями между суннитами и шиитами, может превратиться в экономический риск, поскольку приведёт к росту нефтяных цен. Но для российской экономики этот риск может стать позитивным фактором роста».
