Глава банка «Траст» Александр Соколов: «Работа в банке непрофильных активов — это не живопись и не поэзия»
О работе с непрофильными активами
Баланс банка непрофильных активов (БНА) на 45% состоит из ценных бумаг, остальное — активы строительной отрасли, недвижимость и аренда, проекты в области энергетики, сельского хозяйства, животноводства и т. д. По какому принципу эти активы были переданы на баланс «Траста»? Это залоги по дефолтным кредитам?
Не совсем. Проблемные кредиты, с которыми работает БНА, не всегда находятся в стадии просрочки. В портфеле банка есть займы, по которым финансовое состояние заемщика рисковое, но на просрочку они не вышли. В таких случаях наша задача — отработать с должником бизнес-кейс, помочь компании пройти период, формирующий дефицитный денежный поток, и выйти на нормальное обслуживание кредита.
Вы говорили, что бывший миноритарий «ФК Открытие» Сергей Гордеев (владелец группы ПИК) погасил перед Трастом долг в 40 млрд рублей, со Сбербанком обсуждалось рефинансирование кредита Rambler Group Александра Мамута. В какой конфигурации ведутся такие беседы?
Мы ведем дискуссии втроем: БНА, заемщик и третий банк-кредитор. У нас нет задачи развития кредитных взаимоотношений, но есть задача помочь бизнесу рефинансировать задолженность. При этом беседа может вестись в фокусе рефинансирования и с банком «ФК Открытие», но это лишь один из банков-кредиторов. С ним мы работаем на рыночных условиях, как и с остальными банками. Преференций у «ФК Открытие» нет.
Что касается господина Гордеева, то заемщика по погашенным им кредитам было два — компании «Мирс» и «Убика». Это было досрочное погашение, поскольку график предполагал более поздние сроки возврата.
Вернуть больше денег у бизнеса получается, если он выходит из финансового пике. Поэтому я бы сравнил появление команды БНА в бизнесе со светом в конце тоннеля — если, конечно, собственники, настроены на решение проблем предприятия. Если же их задача – уйти от ответственности, то мы будем принимать меры — взыскивать задолженность через суд и идти до конца — до удовлетворения всех требований. Увы, сейчас довольно много проблемных кейсов, в рамках которых мы не находим взаимопонимания с собственниками.
«Траст» готовит судебные иски к владельцу О1 Group Борису Минцу и экс-владельцам Промсвязьбанка Дмитрию и Алексею Ананьевым. Будут ли еще какие-то иски?
Бизнес — это всегда диалог, попытка договорится. Ты используешь в этом процессе разные инструменты — от мирных и конструктивных переговоров, приводящих к быстрому нахождению взаимоприемлемых решений для всех сторон до судебного спора в разных юрисдикциях и привлечения к ответственности менеджмента и бенефициаров должника в соответствии с теми процессуальными нормами, под которые их деяния подпадают. Бывает, к сожалению, что подобные диалоги заканчиваются переходом к уголовному праву со всеми вытекающими последствиями…
Можете ли вы оценить, много ли средств было выведено еще не сменившимся менеджментом компаний, попавших в БНА, за время, пока они находились в своеобразном управленческом хаосе порядка полутора лет?
Мы не видим каких-то значимых негативных изменений за прошедший 2018 год. Менеджмент этих компаний уже в начале 2018 года понимал, что у их предприятий теперь новый собственник — государство — и отвечать придется перед ним. Конечно, какие-то злоупотребления были, но в общем объеме уголовных дел они не занимают существенной доли. Большую часть нарушений бывший менеджмент и предыдущие акционеры допустили до прихода временной администрации Банка России и команды БНА.
Почему самым сложным будет возврат по группе активов, представляющих финансовые инструменты?
Когда у тебя есть предприятие или недвижимость на балансе — это твой актив, тебе его можно развивать и продавать. А когда у тебя долги или акции, которые зачастую не обеспечены залогами, сама процедура взыскания сложнее. Связано это с тем, что нужно еще дотянуться до имущества должника, на которое зачастую претендуют и другие кредиторы.
Об уровне возврата
От чего зависит ваш КPI?
Мой KPI — это recovery — возврат средств. Есть набор операционных целей, которые формируются каждый квартал, но они по сути являются необходимыми составляющими ключевого показателя — recovery.
Пассивы банка непрофильных активов сформированы средствами Центрального банка – 1,8 трлн рублей. Все средства, которые мы получим от процессов взыскания, управления активами и их продажи за вычетом расходов на обеспечение деятельности, банк направит на погашение депозитов Банка России. Разница с размером выданного депозита ЦБ и будет составлять стоимость санации банков, объединённых на нашем балансе.
Какую долю вашего годового результата составляет recovery ?
Это доминирующий показатель, существенно превышающей половину.
Каковы принципы расчета recovery rate?
Recovery можно считать от балансовой стоимости активов, то есть по сути от совокупного объема прав требований — от 2 трлн рублей, которые есть на балансе банка «Траст». Можно считать показатель возврата от справедливой стоимости активов. Самый простой подход — есть права требования и вопрос, сколько из них конвертируется в конкретные деньги.
Например, «Интеко». Балансовая стоимость пакета акций компании — около 70 млрд рублей. Если мы планируем, что компания через пять лет будет стоить 30 млрд рублей и ее пакет акций можно будет реализовать за эти деньги, то recovery от балансовой стоимости составит примерно 40%.
Первый год, если говорить о recovery, самый успешный — ты собираешь так называемые низко висящие фрукты. Далее наступает снижение, к концу срока нашего проекта — снова увеличение объемов recovery, потому что подойдут к завершающей стадии бизнес-циклы работы с активами.
Как происходит изменение справедливой стоимости активов «Траста» (БНА)?
Балансовая стоимость активов — это цена, по которой актив появился на балансе. Дальше корректируется справедливая стоимость активов. После переоценки справедливая стоимость активов на балансе уже на 1 трлн рублей меньше, и она будет снижаться дальше.
До какого значения будет снижаться?
Сумма, которая есть сейчас — порядка 1 трлн рублей — существенно уйдет вниз. Процесс управления стрессовыми активами подразумевает, вначале, справедливую оценку через призму, прежде всего, аудиторского взгляда, которая показывает нижнюю границу их стоимости. Затем — по мере реализации наших стратегий и бизнес-планов по конкретным активам — по сути их оздоровления — их стоимость начнет расти. Думаю, что положительная переоценка начнет появляться уже в 2020 году.
О работе в «Трасте»
Была ли у вас возможность остаться в объединенном ВТБ?
В ВТБ24 я приходил именно в команду Михаила Задорнова. Он в значительной степени повлиял на мое решение перейти в «ФК Открытие». Потому что для меня критически важно, с кем я работаю, кто мне ставит задачи, перед кем я отчитываюсь, и кто оценивает результат моей работы.
Сейчас моя сфера деятельности меняется (в ВТБ24 Александр Соколов занимался рисками — Forbes), но ключевые задачи топ-менеджера остаются неизменными — найти людей, которые обладают наилучшими компетенциями в своих направлениях, собрать их в команду и отстроить процессы в организации. Поэтому, с принципиально нерешаемыми задачами при переходе в «Траст» я не столкнулся. Да, пришлось овладеть новыми компетенция, но эта работа также поддается алгоритмизации. Это не живопись, не поэзия, где нужен врожденный талант и каждый раз создается что-то совершенно новое. Это все-таки бизнес, а любому бизнесу свойственны алгоритмы и процессы, которые в чем-то повторяются, а в чем-то просто осваиваются как новые знания и навыки.
Изначально планировалось, что главой банка непрофильных активов станет Юрий Адамович, который набирал команду и готовил проект. Но его кандидатуру не согласовали. Видели-ли вы себя в «Трасте», если бы его главой был Адамович?
Я не мог себя видеть в «Трасте» не руководителем, поэтому ответ: «нет». Дело в том, что банк непрофильных активов в чем-то мой проект с самого начала. В команде Михаила Задорнова я отвечал за совместную работу с Банком России по разделению активов, выработке финансовой модели и моделей объединения банков, за юридическую конструкцию — за всю архитектуру проекта. Банк непрофильных активов не обрушился на меня летом 2018 года, я в этом этот проект с самого начала.
Решить такую задачу в одиночку невозможно, это всегда результат команды. Героями станут все, кто в этой истории играл ключевые роли. При этом мы решаем задачу государственного масштаба и здесь, в любом случае, нужно будет смотреть на итоговый результат.
