Неразгаданные загадки COVID-19: чего ученые по-прежнему не знают о коронавирусе

Согласно данным международного медицинского поисковика Pubmed, только за последние пять месяцев было опубликовано 47 762 научных статьи, прямо или косвенно имеющих отношение к нынешней пандемии SARS-CoV-2. Ничего подобного в научном и медицинском сообществах никогда не наблюдалось.

Причину такой беспрецедентной активности понять нетрудно, — ведь мы переживаем самую тяжелую пандемию за последние сто лет. Именно поэтому никогда в истории современной медицины и эпидемиологии не было такого сверхмощного императива изучить вирус, терроризирующий человечество, понять его сильные и слабые стороны, дабы защититься от первых и ударить лекарствами и вакцинами по вторым.

Одной из этих десятков тысяч статей стала научная работа , выполненная при участии докторов Николая Потекаева, Дениса Проценко, а также автора этих строк, и вышедшая недавно в International Journal of Dermatology. В ней мы постарались систематизировать и классифицировать все, что известно о дерматологических манифестациях коронавируса (то есть кожных проявлениях, возникающих в ходе развития болезни). И хотя на сегодняшний день никто в мире, кажется, не провел более всеобъемлющего анализа, мы по-прежнему не можем с точностью сказать, являются ли описанные кожные проявления специфичными для коронавирусной инфекции, или это просто симптомы тяжелого системного заболевания.

Приходится признать, что и по многим другим вопросам, связанным с коронавирусной инфекцией, самым корректным ответом ученого сообщества по-прежнему остается сократовское: «Я лишь знаю, что я ничего не знаю».

Один из примеров — недавняя публикация в Nature , где обсуждается работа Лидии Моравской и Дональда Милтона , пересматривающая возможности распространения вируса воздушным путем. Дело в том, что путь передачи, известный как «воздушно-капельный», можно подразделить на собственно «воздушный» и «капельный» пути: считается, что условная граница между ними проходит по размеру капель жидкости, в которых может существовать вирус. Капли размером 5 мкм и более выделяются при разговоре, кашле и чихании; они быстро осаждаются из воздуха на поверхности, и от них неплохо защищают традиционные методы — физическая дистанция, маски и мытье рук. В то же время капли меньшего размера (до 5 мкм) могут оставаться в воздухе в виде аэрозоля до нескольких часов, а выделяются в воздух даже при обычном дыхании. Эта работа вызвала серьезную дискуссию и, очевидно, вынудит ВОЗ пересмотреть свои рекомендации по мерам защиты от вируса.

Есть и множество других вопросов. Передается ли вирус через вентиляционные системы зданий, самолетов, поездов? Если передается, то почему на круизном корабле , с которого несколько недель никого не выпускали, заразилось лишь 20% пожилых туристов? Если не передается, то каким образом заразились сотня сотрудников компании Biogene, посетивших одну бизнес встречу ?

Мы не знаем, насколько заразны пациенты в бессимптомный период. В июне Всемирная Организация Здравоохранения заявила, что бессимптомные пациенты передают заболевание в очень редких случаях. Несколькими днями позже под давлением общественного мнения ВОЗ вышла с самоопровержением, заявив, что четкого ответа на данный вопрос пока не существует. В научных статьях на эту тему называются цифры от 6,4% до 69% . Разумеется, такая неопределенность не устраивает эпидемиологов.

До сих пор нет четкого ответа о передаче вируса через фомиты (контаминированные предметы) , хотя логично предположить, что такой вид передачи является одним из основных.

Мы не знаем, развивается ли у переболевших иммунитет, а если да, то надолго ли. Китайские ученые только что вышли со статьей , которая ставит под сомнение длительность иммунитета, особенно у людей, перенесших коронавирус бессимптомно. Если это так, то поможет ли нам еще несозданная вакцина?

Мы не знаем, какие лекарства помогают, а какие вредят пациентам. Единственным лекарством, показавшим значимую эффективность, является синтезированный в 1957 году стероидный препарат Дексаметазон. Остальные используемые препараты, возможно, делают течение болезни немного легче и немного короче — с ударением на слово «возможно».

Не до конца понятна патофизиология заболевания. Если причиной легочных проявлений является «цитокиновый шторм», почему мощные селективные блокаторы цитокинов не показывают однозначной эффективности ? Если причиной является повышенная свертываемость крови, то почему не работают противосвертывающие препараты ?

Мы не знаем, что уменьшает заражаемость. Ни витамины D и C, ни цинк , ни ангиотензиновые блокаторы, ни противомалярийные препараты ,  скорее всего, не снижают шансов на заражение.

Мы не знаем, почему, в отличие от других респираторных вирусов, коронавирус не подвластен сезонному затиханию. Сегодня Техас, Аризона и Флорида, самые жаркие американские штаты, побивают все рекорды по заражаемости.

Мы не понимаем, меняется ли с течением времени вирулентность вируса. Почему он продолжает убивать разное количество людей в разных странах мира? Предполагается, что разные штаммы вируса имеют разную вирулентность, но наверняка это не известно.

До сих пор остается загадкой происхождение вируса и путь его передачи к «нулевому пациенту». Ответ на этот вопрос ВОЗ намерена найти в ходе планируемой экспедиции в Китай, в районы зарождения пандемии.

И главное, что никто сегодня не может даже предположить, когда мы вернемся в ту замечательную «прековидную» жизнь, когда простое рукопожатие не влекло за собой скверных мыслей. Ясно лишь, что эти сроки напрямую зависят от того, как скоро ученые и медики найдут ответы на тревожащие их вопросы.

Мнение автора может не совпадать с точкой зрения редакции