Зонирование, новые парки и гибкие здания. Женщины-урбанисты о том, что ждет города после пандемии
Эпоха постпандемии с ее социальным дистанцированием, повышенной ценностью гигиены и здоровым образом жизни поставит под вопрос сам факт существования городов в том виде, к которому мы привыкли. Есть шансы, что они даже станут лучше: ведь история показывает, что многим в своем развитии они обязаны, как ни странно, эпидемиям. Без вспышки холеры не было бы реконструкции центра Лондона, а после «испанки» архитекторы по всему миру задумались, каким должно быть жилье XX века.
Впрочем, новая норма для городов уже наступила. Сегодня, когда от дома нельзя отойти дальше, чем на 100 метров, крупные города будут стремиться стать 15-минутными: когда все необходимое для комфортной жизни есть в пешей доступности от дома. Пешеходы и велосипедисты продолжат захватывать мир: Париж и Милан уже объявили о планах по созданию сотен километров велополос, потому что это экономный способ передвижения, который к тому же позволяет держаться на расстоянии друг от друга.
И пока крупные города будут решать свои масштабные проблемы, малым территориям наконец-то представится шанс побороться и за новых жителей, которые будут больше ценить простые радости и низкую плотность населения, и за туристов, которые в ожидании открытия границ в небе захотят исследовать то, что рядом.
Все, что может стать еще более гибким, им станет: от быстрой смены предназначения зданий до планировки квартиры. Дом — больше не чье-то приватное пространство, это еще и коворкинг, иногда школа, а в пятницу вечером место проведения Zoom-вечеринок с полсотней участников. Роль физических пространств в городе изменится, и жить в цифровом городе с пропусками для поездки на дачу нам еще предстоит научиться. От этого выиграют те девелоперы, предприниматели и проектировщики, кто сумеет подстроиться под меняющиеся запросы, удовлетворить базовые потребности и вместе с тем отвечать новым ценностям, кто предложит гибкие и экономичные во всех отношениях варианта, полезные в условиях нашей новой кочующей из онлайна в оффлайн и обратно жизни.
Вместе с фотографиями прозрачной воды в венецианских каналах и очистившимся небом экология перестала быть чем-то абстрактным. Взаимодействие с природой в городах перейдет на новый уровень, а проектирование пустынных парков станет новым черным.
Что из этого сбудется и каких еще изменений ждать? Мы попросили женщин, которые профессиолонально занимаются исследованием и созданием городских пространств, дать свои прогнозы, а также узнали, чем они сами займутся после самоизоляции.
Варвара Мельникова, директор Института медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка»
Город в эпоху постпандемии — это пешеходный город. Нам потребуется больше возможностей в радиусе 15 минут от дома. После стресса, который мы испытываем от всего происходящего, нам нужно будет восстановление, и города должны обеспечить такую возможность. Природа может быть одним из таких способов. При этом в условиях сохранения социального дистанцирования парки могут стать не столько местами для активного отдыха или проведения мероприятий, сколько площадками для совместного пребывания в общем поле зрения.
Мы начнем по-другому осмыслять и проектировать общественные пространства. Это будут не крупные точки притяжения большого количества людей как сейчас, а компактные и близкие к дому зоны. Общественные пространства будут также и функциональными элементами города — могут отвечать, например, за процесс очистки воздуха.
Здания перестанут быть статичными объектами и станут надстраиваемыми системами, которые можно будет динамично изменяться в ответ на новые запросы. Люди сейчас говорят о дефиците общения и тревоге от того, что границы между домом и работой сильно размылись. Но никто не говорит: «Я очень скучаю по тому, мне нужно час ехать до работы и обратно». На первых этажах могут появиться коворкинги, куда можно спуститься из собственной квартиры, поработать и вернуться в личное пространство.
Вместо запроса на опыт в виртуальных симуляциях вырастет запрос на впечатления в реальной жизни, и это породит волну экспериментов как с пространствами, так и со зданиями. Одновременно с этим проектирование физических пространств будет осуществляться с учетом диджитал-опыта и дополнительной цифровой функции этих пространств.
Еще одна важная вещь, которая будет занимать нас следующие 5-10 лет, — ментальное здоровье. ВОЗ уже признала выгорание на работе официальной болезнью. Город будет пытаться предлагать сценарии, которые делают нас более здоровыми.
В городах появятся протоколы развертывания радикальных сценариев — плана, по которому будут действовать в чрезвычайных обстоятельствах. Неожиданность, с которой нас накрыло, продемонстрировала, сколько всего в наших городах можно улучшить.
Сейчас мы все понимаем, как большая часть населения планеты может повлиять на сокращение выбросов и возникновение потенциальных экологических катастроф. Мы воспринимаем это так же реально, как вирус, распространяющийся по всему миру. А если мы будем меньше загружать мир транспортом и чрезмерными передвижениями, то это, судя по всему, окажет фантастическое влияние на экологию.
Пандемия показала, что мы все — единый большой организм, который может активно передавать между собой все, что угодно, в том числе и вирус. Мы будем относиться друг к другу более внимательно и аккуратно. Также будет очень интересно увидеть, какая гибридная форма жизни онлайн и оффлайн нас ждет. Будем наблюдать.
Что лично вы сделаете после окончания самоизоляции?
Самое интересное, что есть у меня сейчас, — это проживание настоящего момента таким, какой он есть. Когда самоизоляции закончится, я подумаю, что хочу сделать. Наверное, я устрою настоящий большой семейный обед.
Наталья Трунова, вице-президент Центра стратегических разработок
Вся экономика, в том числе городская, сейчас поставлена на стоп. Города-миллионники, которые были и остаются заточенными под экономические реалии, пострадают от последствий сильнее, чем остальная территория. Прогнозы выхода из кризиса разнятся, кто-то ждет окончания самоизоляции, а кто-то — изобретения вакцины, но восстановление в любом случае будет не быстрым. Часть бизнеса просто не сможет соответствовать новым нормам, которые будут действовать, например требования увеличения расстояния между столиками в кафе.
Современный город всегда исходит из концепции, что каждый может найти в нем что-то по душе. Но в ближайшие полтора-два года мы будем тратить гораздо меньше средств на то, что не является обязательным. Доходы людей сократятся очень сильно, на 25-30%, и это еще оптимистично.
У меня нет иллюзий, что тема экологии будет главной. Это не первая пандемия, которая показывает, что здоровьем надо заниматься, но все это быстро забывается. Многие страны и города и до пандемии принимали решения, направленные в сторону здоровьесбережения. Приватизация пространства пешеходами и велосипедами, развитие общественное транспорта начались в мире еще в 1970-е годы, а Москва движется в этом тренде около 10 лет. Города должны не просто проложить велодорожку на кусочке набережной, а позволить себе сложную перестройку городских структур. Это требует колоссальных средств. Для понимания: перезапуск системы общественного транспорта (?) обходится городу-миллионнику в 100 миллиардов. Не у всех городов есть такие деньги.
Оптимизация системы здравоохранения последних лет исходила из системных трендов, но ее проблема — в технологическом совершенствовании, которое шло гораздо более медленными темпами. Сейчас перестройка инфраструктуры станет первым пунктом повестки. Думаю, будет особенно актуально все то, что касается дезинфекции. Причем не разово — побрызгали хлоркой — а системно.
На что города будут тратить деньги после пандемии? С одной стороны, прежде всего встанут вопросы социальной поддержки и защиты граждан. Все остальное отойдет на второй план. С другой стороны, кризис создаст условия для переосмысления того, что делалось в городской политике последнее время. Это сподвигнет больше и активнее работать с уцелевшим бизнесом. В любом случае пересмотра приоритетов не избежать.
Что лично вы сделаете после самоизоляции?
Мне не хватает просто возможности выйти в парк и устроить с ребенком пикник. Все остальное — дело наживное. Мы заядлые путешественники и скучаем по этому, но ко всем ограничениям нужно относиться с пониманием. Время остановки может быть продуктивно.
Наталия Фишман-Бекмамбетова, помощник Президента Республики Татарстан
Если говорить про будущее городов, то первый вопрос: будет ли вообще в них потребность? По прогнозам ООН, к 2050 году 70% населения мира будет жить в городах. Мы в Татарстане много работаем с сельскими территориями, где много небезразличных и искренне мотивированных людей ломают голову над тем, какое будущее у деревни. До этого перспективы рисовались не радужные, но именно сейчас стало понятно, что, возможно, все намного лучше. Оказалось, что ничего плохого в том, чтобы жить на дистанции от крупных населенных пунктов, нет — если вся жизнь проходит онлайн, но зато есть свежий воздух, природа и доставка всего, что нужно. Так что урбанизация замедлится, я надеюсь. Это очень вероятный сценарий и огромная перспектива для сельских территорий.
Интересно, как изменятся общественные пространства, парки и набережные. Так исторически сложилось, что если для европейца парк — это скорее Булонский лес, то для советского и российского человека парк — это место «культуры и отдыха», с большим числом функций и запрограммированностью. В нынешних условиях мы можем поменять это представление. Мне кажется, что качественное благоустройство больших природных территорий, которые позволяют людям держать дистанцию, станет трендом. Запрос на экологию и устойчивость потребует других подходов, чем те, что сейчас понятны большинству российских чиновников. Вообще бесконечные разговоры про комфорт городской среды последних лет стали в сто раз актуальнее. Если ты не можешь сесть в автобус или на машину, а твой ареал обитания — 500 метров от дома, то начинаешь по-другому относится к тому, насколько удобнее ходить пешком.
Колоссальные скачки в городском развитии часто были связаны с эпидемиями. Модернизм со стерильными материалами, сталью, стеклом, большим количеством светлых пространств с вентиляцией, отделением индустриальной функции от функции жилья — это, по большому счету, последствия переживания пандемии. У нас будет новая история. Архитектура сильно изменится в связи с тем, что люди будут жить в цифровом пространстве. Сейчас, когда в телефоне все, что угодно — мы путешествуем, общаемся, готовим еду — нам понадобится радикально меньше пространств. А вот вопрос их многофункциональности выйдет вперед. В Нью-Йорке, Вашингтоне, Москве уже существуют планы трансформации больших пространств в госпитали: такая возможность изменения функции будет очень важна.
Такое сильное продолжительное переживание, которое мы все проходим, повлечет за собой изменение системы ценностей, а вслед за этим изменение структуры экономики. У нас полностью изменятся повседневные практики и представление о моделях успеха, благополучия и счастья. Мы будем жить в мире, где ценность — это чтобы было хорошо с теми людьми, кто рядом, чтобы было, что вкусно поесть — это это необязательно устрицы в ресторане, это может быть фермерская курица, купленная на рынке. Мы уйдем от сверхпотребления, в нынешней ситуации оно становится смешным. Экономика должна будет переизобрести себя.
Что лично вы сделаете после самоизоляции?
Я очень хочу погулять по паркам и набережным, я по ним скучаю. Они расцветают без меня. Я очень люблю смотреть на озеро Кабан весной: видно, как меняется все, там, где утром были почки, вечером распускаются листья. Это очень вдохновляет.
Елена Зеленцова, вице-президент Фонда «Сколково»
Сегодня главным трендом стало предсказание будущего. Вместо привычного планирования мы используем прогнозирование. Самым востребованным жанром стали исключительно догадки и гипотезы. Никогда раньше мы не были массово готовы слушать чье-то мнение о том, что будет завтра в условиях полнейшей неопределенности сегодня. Сама эта ситуация формирует изменения. Можно ли подготовиться к неизвестности?
Отсюда главный навык — умение действовать в условиях тотальной неопределенности. Когда нам говорили об этом раньше, мы соглашались, но понимали, что мир рутинен и построен на повторяющихся процессах. И вдруг этот навык стал главным. Это то, что затронет и городское управление в том числе. Управление городами устроено по классическому индустриальному принципу, когда есть жесткое деление на ведомства и алгоритмы. Ситуация показала, что слаженная работа стала не просто заклинанием, а насущным требованием. На примере рассогласованности с проверкой пропусков в метро видно, что умение действовать в условиях неопределенности должно быть присуще не только группе стратегов, но всей команде городского хозяйства. Это потребует изменения фокуса: придется заниматься не только лечением болезней, а в целом образом жизни горожан. Организации должны действовать не только в физическом пространстве, но и в цифровом, и делать это гораздо более неформально.
Город дает ощущение среды, причастности к огромному организму. Невербальные сигналы, жесты, взгляды, выражение лица при личном общении дают гораздо больше информации, чем непосредственно разговор. Также и ситуационное общение — то, что принято называть «смолл ток» — дает гораздо больше, оно формирует среду. Сегодня, сидя на диване, мы можем изучать языки или ходить в галереи, но одновременно мы лишились важной вещи, нашей среды, и это большой вызов.
Города начнут вырабатывать новый безопасный стандарт разворачивания общественных пространств. Общественные пространства будут очень востребованы, но будет меняться их формат. Специалисты по недвижимости активно обсуждают изменение структуры спроса на офисы: крупные компании будут отказываться от огромных офисов, потому что часть людей будет работать на удаленке, а новые офисы будут проектироваться без опенспейсов.
Мы все в последний месяц участвуем в социальном эксперименте под названием «новый формат жилища». Сейчас каждый ищет свои маленькие решения: каким образом отделить работу от досуга, детей от взрослых, как формировать расписание, находясь фактически на одном и том же пятачке? Неожиданно оказалось, что понятия «жилой дом» уже не существует. Девелоперы должны задуматься, какими должны быть дома, чтобы было удобно жить и работать в компактном пространстве.
Сейчас многие говорят, что все уедут в сельскую местность, я так не думаю. Города безусловно останутся с нами. Но реальностью станет параллельный цифровой город. Главными культурными институтами станут новые цифровые культуры. Они будут во многом определять стиль, образ жизни, предпочтения, интересы. Этот способ познания реальности во всех смыслах, взаимодействия с миром становится более важным, чем другие институты. Сейчас туда переходят образование и спорт, здоровый образ жизни.
Когда мы выйдем из затяжного карантина, то увидим, что поменяются не только города, формат жилища, медицина, цифровые сервисы, но и отношения между людьми. А они определяют нас не меньше, чем экономика.
Что лично вы сделаете после самоизоляции?
Мне хочется вернуться к атмосферным проектам, чтобы просто почувствовать энергетику заинтересованных людей, которые собрались в одном месте. Это не всегда получается онлайн.
Анастасия Колчина, архитектор
Пандемия не особенно повлияет на городскую среду: люди вернутся в парки и магазины с удвоенной энергией, и небывалая дневная выручка китайского Hermès после снятия карантина — тому доказательство. Город в обществе потребления — машина по производству счастья, и пространства дают нам столько эмоций и впечатлений, что никакая виртуальная реальность не способна заменить (хотя спасибо, что очень старается).
На какое-то время экономика скажется на поведении людей — они поменяют кафе и пивные на лавки во дворе, и если власти не поддержат их экономически, то мода на 90-е из прихоти избранных превратится в реальность подъездов и подворотен.
Жизнь в своем районе может обрести второе дыхание (по сотовым данным 2011 года, 2/3 москвичей не выезжали в центр). Тут многих ждет приятный сюрприз — дворами как раз начали заниматься в 2019-м, а там где не начали — сюрприз будет обескураживающим. Российское массовое жилье — коробки без дворов, делает обитателей пассажирами, не имеющими никакого отношения к тому, что за дверью. Аксиома западного урбанизма — существование и четкое разграничение частных, полу-частных, полу-общественных и общественных пространств, которое дает распределение ответственности между властью и жителями. В постсоветских микрорайонах это просто невозможно осуществить, и перед урбанистами давно стоит вызов — что с этим делать. Есть шанс, что пандемия стимулирует поиски решения этой задачи.
Все значимые для градостроительства события происходили в связи с эпидемиями — и в 21 веке городская среда может развернуться к теме здоровья в городе: от физического (стимулирование активности и движения) до психологического (звуковой комфорт, ментальное здоровье). И конечно, экология — в 21 веке все население планеты станет преимущественно городским, значит, проблемы экологии надо решать на уровне городской среды и ее нормативов.
Для малых городов России наступает шанс: люди не утратят потребность в новых впечатлениях, и внутренний туризм в этих условиях может расцвести.
Что лично вы сделаете после самоизоляции?
Пойду с друзьями в парк и потом кафе, а может быть еще и на выставку.
