Год больших рисков: какие пузыри схлопнутся в новом году
Нумерологи, прорицатели и астрологи могут много рассказать про високосный и симметричный 2020 год. Мне же в этом числе видится 2,0 (% от прибыли) на 20 (% от активов), которые хедж-фонды много лет брали со своих клиентов в качестве платы за управление — в 2020 году эти цифры станут уже полноценным атавизмом. Под давлением собственных слабых результатов и перетока средств клиентов в ETF, к «роботам» и прочим инструментам низкозатратного инвестирования хедж-фондам пришлось снизить комиссии до 1,5/15% или вовсе уйти из бизнеса. Чего еще ждать в 2020-м? Выделим четыре основных тренда для «белой железной крысы» и начала нового десятилетия.
1. Проблема текущего цикла роста на финансовых рынках в том, что основной пузырь надут на рынке государственных облигаций, и под давлением Дональда Трампа и других государственных деятелей мировые ЦБ изо всех сил борются, чтобы не допустить даже маленького прокола этого пузыря. В итоге мы имеем рынок долговых инструментов, на котором облигации примерно на $13 трлн торгуются с отрицательной ставкой.
И при этом десятилетний эксперимент с нулевыми/отрицательными ставками и безграничным печатным станком примерно на те же $13 трлн так и не достиг заявленной цели — вернуть инфляцию к 2%. И вместо переосмысления этой нереалистичной из-за демографических и технологических сдвигов цели регуляторы предпочитают добавить еще монетарных стимулов.
В таких условиях инвесторы в долгосрочные облигации сначала сильно обрадовались, ведь при снижении доходности растет цена, поэтому позитивная переоценка более чем перевесила падение купонного дохода. Однако сейчас, когда цены уже выросли, а до погашения еще осталось 10, 30 и более лет, постепенно приходит осознание, что, удерживая эти позиции до погашения, ты гарантированно получишь убыток.
Как поступят инвесторы, когда поймут, что ниже в отрицательную зону доходности уже не пойдут, а у них на руках ценные бумаги на триллионы евро под отрицательную ставку? Поднимут бунт, особенно если смогут найти хоть какую-то альтернативу, например краткосрочные долларовые казначейские векселя или даже просто деньги на счете. Триггером для такой масштабной переаллокации может стать рост инфляции хотя бы до 2%, который заставит ФРС поменять риторику в сторону возможности нового повышения ставок.
2 . Даже если не произойдет схлопывания пузыря на рынке гособлигаций, грядущая рецессия и финансовый кризис придут с другого полюса кредитного рынка, со стороны все более и более разрастающегося пузыря на рынке кредитования сильно обремененных долгами компаний. «Обеспеченные кредитами облигации» (CLO) — это реинкарнация печально известных «Обеспеченных долговых облигаций» (CDO — основа бума субстандартной ипотеки), только с обеспечением не ипотечными закладными, а пулом корпоративных кредитов самого низкого качества. В поисках лишних 2–3 п. п. доходности инвесторы готовы покупать этого нового «кота в мешке», лишь бы рейтинг у него отвечал инвестиционному меморандуму — финансовый инжиниринг легко это устроит. В совокупности с кредитованием перегруженных долгами компаний CLO превысили $1,3 трлн (45% от всего рынка высокодоходных бумаг), а их кредитное качество сильно ухудшилось.
Пока нет массового бегства с рынка облигаций с рейтингом «ВВВ и ниже» и цены еще относительно высоки, самое время оказаться первым, кто успеет выйти по хорошей цене. В бондах лучше пересидеть в бумагах среднего качества и дюрации, избегая как гособлигаций с отрицательной ставкой, так и высокодоходных облигаций компаний и суверенов с низким кредитным качеством.
3. Истинным «бесплатным сыром в мышеловке» является продажа волатильности. В США наиболее популярным инструментом являются фьючерсы и торгуемые фонды (ETF) на индекс VIX, который еще называют «индексом страха».
Но жадность на этом рынке гораздо сильнее, так как временная структура фьючерсов позволяет получать 10–15% в месяц (!) просто за удержание короткой позиции. Расплата наступает раз в год-два, когда даже небольшая коррекция рынка акций вызывает лавинообразное сокращение коротких позиций спекулянтов. Часть из них банкротится, как это было в начале 2018-го, когда даже российского топ-брокера задело волной потерь . С начала года спекулянты нарастили чистую короткую позицию только во фьючерсах и ETF на $5 млрд, а во внебиржевых инструментах, возможно, еще в разы больше. Это наиболее экстремальная «игра в одну сторону» на этом рынке с момента его запуска в начале 2000-х. И хотя суммы экспозиции кажутся не очень большими на фоне триллионных рынков акций и облигаций, обвал этого небольшого рынка может стать триггером для огромных потерь.
4 . Год президентских выборов в США всегда интересен для финансовых рынков, но в 2020 году будет особенная ситуация, так как американцы будут выбирать меж двух зол для экономики и финансовых рынков. Или Трамп получит мандат на реализацию своего замысла по предотвращению превращения Китая в мирового экономического и технологического лидера, или к власти придут демократы и начнут откатывать назад налоговую реформу и все больше превращать США в социалистическую страну.
Уже в марте станет понятно, против кого будет сражаться Трамп, и, возможно, поэтому один из крупнейших хедж-фондов, Bridgewater Рея Далио, потратил около $1 млрд на покупку пут-опционов на американский и европейский индексы акций именно с мартовским истечением — они дадут ему право продать акции на $100 млрд по заранее установленной цене.
Черные лебеди—2020: какие глобальные катаклизмы ударят по России и рублю в новом году
Черные лебеди—2020: какие глобальные катаклизмы ударят по России и рублю в новом году
В 2020 год российская экономика входит достаточно уверенно с точки зрения устойчивости к внешним рискам. По словам ректора РЭШ Рубена Ениколопова, проблемы в мировой экономике не должны вызвать катастрофы в России, «поскольку у нас, в первую очередь, большие резервы». В 2019 году объем международных резервов России впервые с 2014 года превысил $500 млрд. К началу декабря золотовалютная подушка безопасности достигла $546,6 млрд.
Однако внешние риски способны скорректировать траекторию российской экономики. ЦБ в своем обзоре финансовой стабильности в начале декабря указывал , что основные риски для российской экономики связаны именно с внешними факторами — «обострением торговой и геополитической напряженности, более глубоким замедлением глобального роста, снижением внешнего спроса на товары российского экспорта».
Forbes попросил экономистов назвать факторы глобальной повестки, которые могут нанести наибольшие потери для экономики России.
Ярослав Лисоволик, глава Sberbank Investment Research: «Один из самых главных рисков 2020 года — это торговые войны, которые уже сказались на финансовом рынке и привели к росту волатильности валютных курсов. Если торговые войны продолжатся, ситуация будет напоминать американские горки: после периода относительной стабилизации будет следовать эскалация отношений, и возможного решения пока не просматривается».
Сергей Алексашенко, бывший зампред ЦБ: «Главный риск для глобальной экономики — это новый раунд торговых войн из-за позиции США или из-за неспособности апелляционного суда ВТО выполнять свою роль. В последние 40 лет глобализация была двигателем экономического роста, поэтому разворот политики от глобализации в сторону защиты собственных рынков назад неизбежно притормозит глобальный экономический рост. Для России низкие темпы роста — это серьезный риск, поскольку это обуславливает стагнацию уровня жизни».
Татьяна Евдокимова, главный экономист Нордеа Банка: «Основные риски связаны с продолжением замедления глобальных темпов роста, которое наблюдалось в 2019 году. Триггером замедления могут стать новые раунды эскалации торговых войн, напряженность по которым в последние несколько месяцев немного снизилась. Для России данный сценарий неприятен тем, что он ограничивает потенциал роста цен на нефть, а также препятствует выполнению цели по наращиванию несырьевого экспорта из-за слабого внешнего спроса».
Андрей Мовчан, инвестменеджер, основатель Movchan's Group: «Нарастание конфликта между США и Китаем в торговой области приведёт к более сильному замедлению мировой экономики и снижению стоимости ресурсов, но маловероятно, что нефтяные цены упадут ниже уровня отсечения по бюджетному правилу. Ни Вашингтону, ни Пекину сильный торговый конфликт не выгоден».
Ярослав Лисоволик: «Среди более драматичных вариантов — риск существенного замедления мировой экономики и глобальной рецессии. Базовый сценарий МВФ предполагает самые низкие темпы роста на 2020 года за 10 лет — 3,5%. Замедление мировой экономики ослабит внешний спрос на российские энергоносители, поспособствует замедлению российской экономики и увеличит отток капитала. Скорее всего, замедление в 2020 году мировой экономики будет происходить без резкого проседания и скатывания в рецессию. В американской экономике, зависящей от потребительского спроса, ситуация вероятно останется благоприятной. Для европейской экономики существенным фактором будет влияние Brexit. Для КНР главным фактором рисков остается задолженность государственного и корпоративного секторов».
Валерий Черноокий, профессор РЭШ: «Торговые войны между США, Китаем и ЕС, выход Великобритании из Евросоюза, структурные и долговые проблемы в китайской экономике грозят снижением мировой торговли. Экономики Германии и Италии уже сегодня балансируют на грани рецессии. И хотя сценарий острого финансового кризиса наподобие кризиса 2008 года остается маловероятным, замедление мировой экономики может привести к снижению спроса на российский экспорт и падению цен на нефть и другие сырьевые ресурсы».
Максим Буев, проректор РЭШ: «Велика вероятность того, что в 2020 году мы, наконец, увидим начало рецессии в Европе или США, которые способны скорректировать траекторию экономики».
Татьяна Евдокимова: «Серьезный риск — это выход Великобритании из Евросоюза без соглашения, который способен значительно замедлить мировую экономику. Но вероятность такого сценария в последнее время снизилась».
Татьяна Евдокимова: «Ряд валют развивающихся стран могут оказаться под давлением. В последнее время нестабильность была особенно заметна в отношении латиноамериканских валют, в связи с акциями протеста и преддефолтным состоянием Аргентины. В случае существенного ослабления валют стран Латинской Америки может произойти отток капитала с развивающихся рынков, что может стать умеренным негативом для рубля».
Андрей Мовчан: «Существуют риски возникновения проблем в странах Латинской Америки, которые способны привести к значительной коррекции на финансовых рынках, что спровоцирует уход инвесторов-нерезидентов с российского рынка и скажется на стоимости рубля».
Олег Шибанов, профессор финансов РЭШ: «Одним из рисков будут президентские выборы в США. Дональд Трамп провел противоречивые, но экономически успешные четыре года: безработица на очень низком уровне, рынок акций значительно подорожал. В результате его шансы остаться на посту кажутся довольно высокими. Тем не менее, второй срок Трампа, вероятно, будет менее экономически сильным, хотя президент может продолжить налоговые реформы и изменения на рынке труда».
Рубен Ениколопов: «Именно из-за выборов в США вероятность начала кризиса в этой стране в 2020 году довольно низкая».
Ярослав Лисоволик: «Цены на нефть могут снизиться до $55 за баррель».
Сергей Алексашенко: «Падение цен на нефть является главным риском для российской экономики: это вызовет инфляцию и новый виток падения доходов населения».
Андрей Мовчан: «Геополитический риск обострения отношений на Ближнем Востоке, связанный с отношениями между суннитами и шиитами, может превратиться в экономический риск, поскольку приведёт к росту нефтяных цен. Но для российской экономики этот риск может стать позитивным фактором роста».
